• Мы в социальных сетях:

  • nevnov.ru

Новости по районам


Политический юмор

Говорят, что у «Весны» снова проблемы с трубами. То ли горят, то ли заливают.

Нина Александровна Барковская

Говорят, что на войне не думали о смерти, а думали о жизни. Сражались на фронте, трудились на заводах, воспитывали детей, днями и ночами отдавали свои жизни ради нашего будущего. Они — герои, а их подвиг навсегда останется в наших сердцах. Нам посчастливилось в преддверии великого Дня Победы встретиться с Ниной Александровной Барковской. Война настигла ее в 16 лет, забрала у нее самое дорогое — семью, но не сломила силу духа и доброе сердце.

— Нина Александровна, война для каждого — это личные переживания. Расскажите, пожалуйста, о Вашей судьбе и судьбе Вашей семьи в эти тяжелые годы.

— 22 июня 1941 г., в воскресенье, началась война. Было какое-то странное ощущение: и интересно, и страшно. Я говорила тогда: «Как интересно!»

23 июня я сдала последний экзамен за первый курс техникума. В техникуме сообщили, что будем эвакуироваться. Дома решили, что мы никуда не поедем.

15 июля 1941 г. отца проводили на фронт. Остались мы втроем: мама, старший брат и я. Нужно было определяться, что делать и как жить. Первое и единственное мое желание — попасть на фронт. На Малой Садовой открылся пункт по приему медсестер и сестер милосердия на курсы. Мне исполнилось 16 лет, когда началась война, меня отказались брать на курсы из-за возраста. Тогда я обратилась в фельдшерскую школу при больнице Чудновского, где учился мой брат. Меня зачислили на ускоренные курсы медсестер.

Жили мы тогда на Лесном проспекте, 13/8, квартира 61. Каждый день я преодолевала маршрут туда и обратно от Лесного проспекта до Старо-Калинкина моста, там рядом находилась фельдшерская школа. Дома у нас ничего не было, запасов в нашей семье никаких не делали. Питались только тем, что нам давали. За водой я ходила на Неву.

Жизнь в городе резко ухудшалась, магазины опустели. В сентябре 1941 г. в городе ввели продуктовые карточки. Но нормы на продукты каждый месяц уменьшались. Наступил голод. К концу года первыми стали умирать мужчины. А когда нормы хлеба довели до 125 грамм, люди стали умирать семьями. Пришла беда и в наш дом.

Брат мой инвалид детства был, он окончил фельдшерскую школу, работал в торговом порту. Однажды пришли девочки, которые с ним работали, и сказали, что Коля очень плохо себя чувствует и просит прийти к нему. Я жила тогда на Лесном, утром рано встала, взяла саночки и поехала в торговый порт. Я приехала к нему, он мне говорит: «Забери меня домой. Мы хоть вместе будем». Утром я уехала, до вечера должна была вернуться. Пришлось к знакомым заезжать за еще одними саночками, сидеть брат не мог. Мы связали двое саночек, чтобы он лежал. Я его везла домой. Он просил меня остановиться. Протягивает мне кусочек сахара и говорит: «Съешь, иначе мы не доедем. Ни ты, ни я». Я посидела, рассосала этот сахар и поехала дальше. Соседки заволновались, говоря друг дружке: «Зачем ты послала ее, она же еще девчонка, откуда у нее силы? Она и сама не вернется». И когда совсем стемнело, я приехала и привезла брата. Это было 6 февраля.

7 февраля умерла мама, от голода конечно. Помню, она сказала мне в этот день: «Доченька, я так хочу булочки». Я взяла три наши карточки и по Лесному дошла до Невского. И ни в одной булочной мне не дали ни кусочка булочки. Когда я пришла, мама потеряла дар речи. Брат мне рассказал потом, что мама нам говорила, как жить, куда идти. Я в жизни так никогда не плакала. Я беспокоила ее, ее пульс перестал биться только с заходом солнца.

Первой 7 февраля 1942 г. умерла мама. 8 февраля умер брат. И я осталась одна.

Жили мы на кухне. Я, помню, предложила брату лечь вместе, чтобы теплее было. И вдруг я просыпаюсь от его слов: «Горючее надо? Можно еще!» Он очень страдал, что не был военнообязанным. Ему снилось, что он на фронте. Вот с этими словами я его взяла за пульс, и пока он не перестал биться, я не встала с кровати. Так он и скончался рядом со мной.

Я завязала их в простыни. Паспорта взяла с собой, потому что у меня не было фотокарточек мамы и брата, ушла к двоюродной сестре, чтобы мне помогли. Меня чем-то угостили, и я свалилась. Целую неделю я была на грани жизни и смерти. А потом оклемалась. Когда вернулась домой, соседка рассказала, что их вынесли в тот же день. Узнала, что отвезли маму и брата на Пискарёвское кладбище, так что я не знаю, где они похоронены.

Но Вы знаете, страха не было абсолютно никакого.

Февраль и март ходила на занятия, чтобы получить стипендию и продовольственную карточку. Нужно было искать работу, чтобы жить. В апреле зашла к друзьям моих родителей, они посоветовали мне зайти в Дом культуры Горького у Нарвских ворот, а там размещался отдел кадров Кировского завода. Так как у меня никакой профессии не было, мне предложили на выбор: охрану или МПВО. В МПВО нужно жить и питаться дома. В охране — казарменное положение на весь период работы. Чтобы выжить, я выбрала охрану.

4 апреля 1942 г. я была зачислена стрелком в 15-й отряд охраны ВОХР Кировского завода. Служба была трудная, двухсменная: сутки дежуришь, сутки отдыхаешь. Зато тебя три раза в день кормили. Неважно чем, но кормили. Командный состав состоял от командира отряда до командира отделения из мужчин, остальной состав — женщины. В конце 1942 г. всех командиров отделения призвали в действующую армию. Но нужно было кому-то командовать и руководить. Из рядового коллектива отобрали нас, шесть девушек-комсомолок, и отправили на стажировку. Через несколько месяцев, пока мы учились, командиров взводов тоже призвали в действующую армию.

После стажировки нас, шесть девушек, по решению командования отряда по согласованию с Дирекцией парткома Кировского завода, аттестовали в командиры взвода. И с этого времени началась настоящая военная служба. Командир взвода имел в подчинении 32 человека, кроме дежурств нужно было проводить занятия по уставу караульной службы, владению оружием, международному положению на фронтах, дисциплине, изучать каждого подчиненного, понимать, на что каждый из них способен, заботиться обо всех подчиненных.

В ноябре 1943 г. вступила кандидатом в члены партии. В ноябре 1944 г. получила партийный билет.

Несмотря на то что наш завод охранял только наш военизированный отряд, за все время войны не было ни одной диверсии. Война очень сближает и переделывает человека. Ведь мы жили с одним стремлением: все для фронта, все для победы!

— А как проходила служба в охране во время войны?

— Это не просто сидение в будке, а четыре часа с оружием в руках нужно находиться на охраняемом посту и отвечать за сохранность. Потом два часа отдыха в караульном помещении, и снова четыре часа на посту, и так далее, все двадцать четыре часа в сутки в любую погоду. Задача командира взвода — проверять не только посты, но и цеха. Люди работали столько, сколько было сил. И многие ложились отдыхать прямо в цехе, забравшись на печи, чтобы тепло было, и больше не вставали. Это тоже нужно было знать и проверять. Мы каждый день проверяли.

Конечно, главная моя задача была охрана. Но завод работал всю блокаду. Это и мартеновский цех, и прокатка, меднолитейный цех, «десятка» — там, где делали снаряды, и многие другие. На территории завода был секретный завод «Сто» — там, где разрабатывали новый танк «Иосиф Сталин». Всю войну с фронта привозили танки на ремонт, а потом они уходили прямо на фронт. Это было на моем участке, на улице Калинина. Чтобы проверить каждый танк, нужно залезть внутрь. От газулей кружится голова!

Еще одно видение не могу забыть: в меднолитейном цехе молодая высокая девушка с длинной светлой косой ниже пояса и другая девушка несут специальный ковш для разлива расплавленного металла. Мне кажется, что ее фигура с ковшом запечатлена на композиции памятника «900 дней». И когда я прохожу мимо, я всегда на нее смотрю и думаю: «Дай Бог тебе здоровья и много лет!»

— Расскажите, пожалуйста, о том, что было с Вами после войны.

— Уволилась я с завода в декабре 1946 года. В 1946 г. вышла замуж. Мой муж работал начальником отдела кадров в одном из управлений треста. Жили у него в общежитии до 50-го года. Мой муж был фронтовик, ханковец. Ханковцы защищали Ленинград, прорывали блокаду. Он был участником финской, польской и Отечественной войн. Нам дали в 51 г. однокомнатную квартиру на «Маяковской», правда, жили мы там с двумя детьми. Тяжелая была жизнь, но на это мы не обращали внимания, мы были счастливы, о чем-то мечтали, дети росли. Я пошла на работу только тогда, когда отдала дочь в детский сад. Я делала все своими руками: шила, вязала, одевала ребят. 16 января 1959 г. после войны я устроилась на работу старшим инженером по кадрам и соцработе в Институте «Госрадиопроект», там и проработала до пенсии в 1980 г. Я не представляю своей жизни без людей. Я все воспринимаю близко к сердцу. Знаете, как было трудно уходить?! Все девятнадцать лет я проработала в управлении с людьми. Была награждена знаком «Ветеран труда».

ФОТО: Невские Новости

 

 
 

 

Рубрики